«Такие ранения, парень, я видел только в морге…»

Сергей открыл глаза: над ним кружил дрон. «Надо притвориться, что я мертв, иначе дрон сбросит взрывчатку», – пронеслось в голове. Левая часть туловища от ранения онемела, кровь из раны сочилась и неприятно хлюпала под бронежилетом. «С полчасика полежу «мертвым», дрон улетит, тогда и поползу в укрытие», – решил боец и снова закрыл глаза.
РОДНЫМ СКАЗАЛ, ЧТО ПОЕХАЛ НА ВАХТУ
– Моя история похожа на десятки других: ждал, что буду в числе мобилизованных – не дождался. В сентябре 2023 года заключил контракт с министерством обороны и ушел на СВО, – начал рассказ ветеран специальной военной операции Сергей Шестаков.
Ему 41 год, служит охранником в Екатеринбурге. До того, как уйти на СВО, работал вахтами на Дальнем Востоке, тоже в охране на промышленном предприятии. Обычный сухоложский парень. После школы поступил в сельскохозяйственную академию на агронома: хотел жить и работать на земле, заниматься мирным делом – выращивать хлеб.
– Хватило меня только на год, – признается Сергей. – На втором курсе бросил учебу: решил сначала сходить в армию, а потом уже доучиться. Попал на морфлот, в береговую часть. За период службы несколько месяцев находился в командировке в Дагестане. Тогда как раз шла вторая чеченская война (1999-2009 гг. –Прим. М.П.), в Дагестан из Чечни привозили разбитую технику, затем ее переправляли на заводы в Россию. Через Дагестан доставлялась и новая техника, а мы ее сопровождали. Непосредственно в боевых действиях не участвовали, но так как район был приграничный, считался горячей точкой (как сейчас Белгород или Курск). Я был командиром отделения и некоторый опыт, точнее насмотренность, как ведутся боевые действия, в той командировке получил. Собственно, поэтому, когда началась СВО, был уверен, что окажусь в первых рядах мобилизованных.
После армии Сергею стало не до учебы: пора было зарабатывать деньги. Позже он еще раз попытался получить высшее образование – поступил в гуманитарный университет, но и его после первого курса бросил.
– На СВО ушел по зову сердца. И это не просто красивые слова: я на самом деле так чувствовал. У меня прадед по маминой линии, Василий Федорович Шумков, был ветераном Великой Отечественной, служил в разведке, награжден орденом Отечественной войны и четырьмя медалями «За отвагу». О войне он сам ничего не рассказывал, видимо, не хотел ворошить прошлое. А вот отец, Александр Викторович, вспоминал о своей армейской жизни. Он служил в Группе советских войск в Германии и всегда говорил, что самое большое зло на земле – это нацизм. В общем, патриотизм во мне был воспитан с детства…
Родителей и гражданскую жену Ирину я в свои планы не посвятил: сказал, что поехал на очередную вахту. О том, где нахожусь на самом деле, сообщил, когда оказался в учебной части под Ростовом.
А НА ВОЙНЕ КАК НА ВОЙНЕ
Сначала Сергея отправили под Ростов, и две недели он вместе с другими контрактниками проходил обучение на полигоне. Как рассказывает сухоложец, было много тех, кто вообще не служил и автомат вживую увидел впервые. Много было и бывших «чеченцев». После перебросили в Луганскую область, там учились строить блиндажи, проходили боевое слаживание. И наконец – под Купянск, в зону боевых действий.
Шестакова назначили командиром отделения стрелков. Бойцы находились на второй боевой линии, шли за штурмовиками. Задача штурмовиков – взять опорный пункт, задача мотострелков – построить за ними укрепления и удержать опорник до подхода основных частей.
Где-то были уже полуготовые укрепления, где-то наши ребята использовали укрепления вэсэушников, иногда для этой цели приспосабливали воронки от разорвавшихся снарядов. Именно в такой воронке Сергей отлеживался после ранения и ждал, когда его заберет группа эвакуации…
– Это случилось 12 декабря, – вспоминает мой собеседник. – Мы с боем брали очередной опорник. Бой был жарким. Сначала ранили напарника. Я видел, как он отполз к воронке, которая находилась метрах в трех-четырех от нас, и там укрылся. Я еще какое-то время отстреливался, пока не почувствовал, как у виска пролетела пуля. Благо, автомат был наизготове, онто и спас мне жизнь, в противном случае разнесло бы голову. Пуля пробила автомат, а меня лишь слегка задела. Зато вторая попала прямо под броник, отскочила и начала по телу летать: зацепила два ребра, два позвонка, почку, селезенку, легкое, диафрагму. Чудо, что спинной мозг
не задела. Думаю, по мне сработал снайпер.
Уже в госпитале, когда пришел в себя, хирург, который меня оперировал, сказал, что я просто счастливчик, потому что до моего он такие ранения видел только в морге.
В общем, лежу раненый, слышу, как надо мной дрон кружит. Думаю: надо притвориться мертвым, чтобы дрон улетел, потом можно будет и до окопа добраться. Сильно притворяться не пришлось: вся левая часть тела, от ребер до пальцев ног, полностью отключилась.
Сколько лежал неподвижно, не знаю, может, полчаса, может, больше, но мне эти минуты показались вечностью. Понимал, конечно, что чем дольше так лежу, тем больше крови теряю, что надо поскорее перевязаться. Наконец дрон улетел, я с трудом, на одних руках, добрался до спасительной воронки и скатился вниз.
Товарищ мой с позывным Братишка, с которым познакомились на призывном пункте и вместе были с первого дня, к тому времени уже был мертв. Я, лежа в яме, сам себя перевязал, потом по рации сообщил, что ранен и где нахожусь, и стал ждать группу эвакуации.
Эвакуация происходит, как правило, «по-серому», в сумерках: рано утром либо вечером. В другое время противник ведет непрерывный обстрел, и группа не работает, иначе и раненым не помогут, и сами погибнут. Их, кстати, берегут, под обстрел не пускают…
Помощь я ждал почти сутки: ранило меня часов в 11, а вытащили только на следующее утро. Всё это время периодически терял сознание, а когда приходил в себя, вытаскивал рацию и сообщал парням, что я здесь, я живой…
В очередной раз открыв глаза, увидел ребят из группы эвакуации. Как же я был им рад, просто не передать! Двое пацанов, оба худенькие, щупленькие. Я по сравнению с ними прямо великан (рост 180 см, вес 85 кг) да еще обмундирование килограммов 20. Но они меня каким-то чудом вытащили из той воронки. Я тоже помогал, как мог, из последних сил. Где волоком тащили, где ползком. До точки эвакуации всего два километра, но какими бесконечными они показались… Хорошо, что всю дорогу был в сознании, отрубился, только когда уже до скорой добрались.
Пришел в сознание через двое суток в госпитале в Белгороде. Глянул на себя: лежу под капельницей, вроде руки и ноги на месте, но весь в трубках. На обходе спросил у врача, когда смогу встать на ноги. «В лучшем случае месяца через два, вероятнее всего, через полгода», – услышал ответ.
Сухоложский герой встал на четвертую неделю. «Неудобно было в подгузниках постоянно ходить», – шутит Сергей. Ногу разрабатывал часами, поднимаясь с первого этажа больницы на шестой и обратно. Чтобы пройти первые три метра, от больничной койки до двери, понадобилось минут 20. В первый раз с нижнего этажа до верхнего поднимался полтора часа.
После Белгорода были госпитали и санатории в Подмосковье, где Сергей по три недели лечился и проходил реабилитацию. В общей сложности – четыре месяца. В конце апреля 2024 года приехал в отпуск в Сухой Лог – и сразу в загс, чтобы узаконить отношения с Ириной.

ГЛАВНАЯ НАГРАДА – СЫН!
После отпуска, в начале мая, Сергей Шестаков вернулся в часть, которая располагалась под Выборгом (Ленинградская область), и еще почти год проходил медкомиссию и ждал заключение ВВК.
– Нас там было много, все после ранений: ждали, когда спишут. В зону боевых действий уже не отправляли – мы несли службу, как обычные срочники, – поясняет Сергей. – Там, в части, в торжественной обстановке на плацу перед строем в День сухопутных войск, 1 октября, командир части вручил мне орден Мужества за последний бой.
В марте 2025 года Сергей Шестаков был уволен из рядов Вооруженных Сил РФ по состоянию здоровья и вернулся домой. Вскоре Сергей и Ирина поняли, что в их семье будет пополнение. В ноябре в возрасте 40 лет Сергей впервые стал папой. Сын Марк, по его признанию, главная награда.
– У меня иногда спрашивают, не жалею лия, что пошел на СВО, все-таки здоровье потерял да и пережил многое. Нет, не жалею! Если бы вернуть время, снова подписал бы контракт. А если, не дай бог, объявят всеобщую мобилизацию, то морально готов взять оружие и встать на защиту своей страны и своей семьи. Теперь уже ради сына.
Сергей поддерживает связь с ребятами, с которыми воевал (тоже уволены из-за ранений), состоит в сухоложском отделении Ассоциации участников СВО и ведет патриотическую работу с молодежью. А еще живет мирной жизнью, растит сына и строит планы на будущее.